Дата-журналист. Родился в Череповце, Вологодская область. Работал в газетах «Речь», «Деловой Петербург». Основатель Дата-студии Андрея Дорожного, которая анализирует и визуализирует данные для бизнеса, НКО и медиа. Соавтор подкаста «Слово пацана».
Дата-журналист. Родился в Череповце, Вологодская область. Работал в газетах «Речь», «Деловой Петербург». Основатель Дата-студии Андрея Дорожного, которая анализирует и визуализирует данные для бизнеса, НКО и медиа. Соавтор подкаста «Слово пацана».
О себе
О людях
О путешествиях
О подкасте
О будущем
Яна Нестерова:
Что важно знать собеседнику о тебе?
Андрей Дорожный:
Мой ответ будет зависеть от цели разговора. Если мы хотим вместе поработать, то я расскажу ему о том, в чем я профессионал. Если я хочу жениться, то по-другому буду действовать:)

Что важно знать всем, кто хочет со мной пообщаться?

Наверное, нужно знать, что я работаю сам на себя — я self-made. А еще мне нравится создавать, выдумывать идеи и воплощать их в жизнь. Это мое основное занятие. Я люблю работать. Я люблю, когда все делается быстро и в срок. Я люблю березовый сок.

Идешь по деревне, берешь топор, делаешь насечку на березе, вставляешь алюминиевую трубочку, из которой начинать течь сок...Причем разные березы дают разный сок. Это очень крутая тема. Особенно мне нравится весенний лес. На севере это апрель-март: ты идешь, выходит солнце, снежок подтаивает. Уже достаточно жарко от весеннего солнца, а ты пьешь ледяной березовый сок. Это очень классное ощущение.

Надо будет в посольстве Америки при получении визы тоже упоминать, что я люблю березовый сок:)
Яна:
Чем ты занимаешься в профессиональном плане?
Андрей:
Наверное, проще сказать, что я столяр или штукатур, а я черт знает чем занимаюсь, на самом деле. В широком смысле я занимаюсь рассказыванием историй. Я создаю понятные истории на основе данных и показываю их аудитории, читателям, подписчикам. То есть превращаю данные в смысл, в смысловые конструкции. Могу, например, превратить их в понятную презентацию, чтобы человек вообще понял, что до него хотели донести. Это мое основное УТП. Если кратко: я занимаюсь визуализацией данных и data-сторителлингом.
Яна:
Как ты к этому пришел?
Андрей:
Исторически так сложилось: 10 лет назад я искал работу в своем родном Череповце — тогда меня взяли в местную газету. Я был верстальщиком черно-белой газеты «Речь», где раньше работали Парфенов и Башлачев. И вот, через 20 лет туда пришел работать я — совпадение? Не думаю. Конечно, они работали в издании под прежним названием «Коммунист», а я уже работал в «Речи». Но то, что мы с ними ходили по одному зданию — это точно.

Собственно, так вышло, что я работал с инфографикой, когда только начинал развиваться. Потом в какой-то момент я начал работать на сайте «Деловой Петербург» и понял, что можно не только рисовать на основе данных что-то, а собирать эти самые данные. Раньше мне журналисты данные приносили, а потом я понял, что можно самостоятельно данными управлять, можно разными способами рассказывать истории читателям. Тут я осознал, что сам могу писать, придумывать темы, заголовки, и мне не нужен отдельный журналист.
Яна:
Можно ли назвать твою работу творчеством?
Андрей:
Мне не очень нравятся слова творчество и креативность, мне кажется, это такая же работа, как и любая другая. Мне кажется, что подобная деятельность слишком творческизирована. Творчество для меня — это больше про искусство. А моя деятельность — просто работа. Она имеет свои процессы. Я не считаю свою работу творческой. Я просто беру идею (или мне дают идею), и мне нужно показать, что в России стало больше безработных. Чтобы это описать, я могу сделать текст, инфографику, карточки. То есть главное в этом, чтобы люди правильно прочитали эти символы на том языке, на котором мы общаемся. Это может быть вербальный или невербальный язык: можно рассказать историю на текстовом языке, можно на графическом. Это можно сделать на языке видео, а можно сделать на языке подкаста. Это все про рассказывание историй разными способами. Для меня это алгоритмы. Существует много книжек, где написано про то, как люди считывают информацию, как люди читают текст, почему они его так читают, как они воспринимают визуализацию. Наверное, доля творчества в этом есть, но она минимальна.
Яна:
Кто ты по образованию?
Андрей:
По образованию я историк, специальность — учитель истории. В целом, у меня была хорошая гуманитарная база в университете. Работа с источниками, понимание, что есть разное мнение, — это основное, что я оттуда вытащил. Конечно, мне не пригодилась история Древнего Египта в Эпоху Среднего царства. Но понимание того, как устроен источник, как с ним работать, что к любому источнику нужно очень критически относиться — это наверное, главное, что я усвоил за 5 лет своего прекрасного образования. Потом я пошел и начал создавать историю визуальным языком. Я понимал, как до этого непонятно говорили про историю, и решил, что можно сделать это по-другому. Тот материал, с которым я работаю, обычно уже изучен учеными, но написан на очень непонятном языке.
Яна:
Можешь ли ты выделить кого-то из преподавателей?
Андрей:
В течение пятилетнего курса истории, который у нас был, только один преподаватель сумел меня заинтересовать, например, он занимался gender studies. Поэтому лекции Сергея Минаева и Максима Каца гораздо содержательнее, чем 5 лет моего исторического образования. С точки зрения их структуры и подачи история гораздо интереснее. Так что очень рекомендую слушать этих авторов!
Яна:
Не хотел ли сам уйти в преподавание?
Андрей:
У меня были мысли преподавать детям историю, я хотел поступить в аспирантуру и создать понятный учебник. Визуальный, без долбаных карт со стрелками, которых я вообще не понимал в школе. К сожалению, я зашел в эту сферу и начал гуглить, а там в 2012 году тема для диссертации была такая — «PowerPoint в исторических науках». И я такой «чуваки, камон». Это каменный век какой-то, будто бы они были в 91-м, а я уже ушел далеко вперед. Может быть, когда-нибудь я и сделаю учебник по истории, потому что история очень визуальна: там время, события, карты…
Яна:
По натуре ты больше исследователь или художник?
Андрей:
Исследователь — тот, кто находит, художник — тот, кто рисует. Да?

Мне, конечно, близки роли исследователя и рассказчика: находить, а затем доносить информацию до людей. Наверное, я про то и про то, но больше, скорее, про рассказчика. Многое уже исследовано и, в принципе, в мире не то чтобы нет тайн, просто многие из раскрыты, их только надо собрать и рассказать более широкой аудитории. Свои исследования, конечно, тоже можно провести, но проще скомпоновать идею и воспользоваться наработанными знаниями. На первый взгляд задача кажется простой, но бывает так, что тема разбита на кучу источников, и обычный человек не будет читать весь этот конгломерат. Если раньше, до конца 20 века, стояла глобальная задача сбора информации, то сейчас задача заключается в перекомпоновке, упаковке в полезные форматы.
Яна:
То есть наука — не твое?
Андрей:
Есть наука, а есть индустрия. Индустрия гораздо интереснее, чем наука, на мой взгляд. Наука достаточно консервативна, здесь ты можешь сделать какой-то пупырышек небольшой. А в индустрии ты можешь делать гораздо больше. Бизнес гораздо более гибкий, он может применять все, что угодно, главное, чтобы это работало на рынок и приносило деньги, а в государстве — улучшало процессы. Поэтому наука — не мое.
Яна:
Расскажи про свои исследования: какие были самыми успешными, а какие не очень?
Андрей:
Наверное, всегда интереснее рассказывать про успешные кейсы, чем про неуспешные — так мозг человека устроен. Мне нравится, например, моя работа про наркотики. Мы впервые с моим коллегой проанализировали всю «Гидру», это суперсекретный магазин с наркотиками в даркнете. Нам удалось скачать всю информацию о покупках, и мы выяснили, какие типы наркотиков употребляются в России в разных регионах, где дороже, где дешевле. Конечно, нас потом обвиняли в том, что вы пропагандируете наркотики, но мы просто наглядно показали, что есть проблема, о которой умалчивается. (прим. ред. это исследование не пропагандирует употребление наркотиков или любых других запрещённых веществ. По закону РФ приобретение, хранение, перевозка, изготовление, переработка наркотических средств, а также культивирование психотропных растений является уголовным преступлением, кроме того, наркотики могут быть опасны для вашего здоровья).

Еще одно из интересных исследований было про миграцию. Его делал на основе данных из Вконтакте: из каких городов приезжают в Москву и Петербург. До этого я понимал, что в России есть проблема внутренней миграции, но никто ничего толком не знает об этом, кроме качественных исследований. Никита Мкртчян занимается этой темой, есть еще Надежда Замятина, которая занимается миграцией с севера. Однако очень мало количественных исследований. Таким образом, становится понятно, из каких городов кто куда переезжает. Это очень интересная штука, в России есть два центра: Москва и Петербург. Очень интересно было отследить, почему люди переезжают сначала в одно место, другие — в другое. На самом деле ответ банальный: те, у кого нет денег, переезжают в Петербург, а те, у кого деньги есть, переезжает в Москву.

В Питер можно переехать и с 12 000 рублей, а в Москву я переехал уже не за на такие деньги. Входной билет туда стоит достаточно дорого, если ты не студент с общагой и стипендией. А если ты переезжаешь взрослым, то снять квартиру, чтобы просто заселиться, будет стоить от 100к. В Питере это дешевле, и сюда переезжают люди из более бедных регионов, хотя часто говорят, что едут за красивыми видами. Еще в Петербург переезжают из северных городов: из Норильска или Омска. В Москву же едут из более обеспеченных регионов: Нижний Новгород, Ростов, Краснодар.
Яна:
Ты доволен своей жизнью?
Андрей:
Бесспорно. Живу свою лучшую жизнь. Мне нравится, где я живу, что я делаю, кто меня окружает. Конечно, когда-то в детстве было недовольство. Когда сначала не было осознания жизни, а потом вдруг щелкнуло и ты понял, что живет не там, где хочешь. Конечно, у всех разные зоны своего комфорта и удовлетворенность от успехов. Я, например, часто загоняюсь по этому вопросу. Но если я буду смотреть на более успешных, по моему мнению, людей, то ничего кроме расстройства не получу. Здесь нужно действовать, как тебе удобно. Кому-то счастье приносит квартира, кому-то машина. У меня нет семьи и детей, но я не испытываю от этого страданий, а для кого-то это очень важный момент. Все зависит от того, что ты хочешь. Очень часто возникают сложности в понимании, что ты хочешь. И нет лучшего способа, кроме того, чтобы попробовать. Попробовал — не понравилось — изменил. Чем 30 лет круче, чем 20? Уже понимаешь, что тебе точно не нравится. Это сильно упрощает жизнь. При, на первый взгляд, уменьшающихся физических ресурсах ты получаешь взамен более концентрированное, насыщенное, интересное время. И тратишь его на то, что важно именно для тебя.
Яна Нестерова:
Можешь ли ты описать портрет среднестатистического жителя Москвы и Петербурга?
Андрей Дорожный:
Москва — город, куда съезжаются отовсюду, это город полярных взглядов и характеров. Все хотят увидеть этот портрет, но его невозможно так быстро описать, так как этот город населяют слишком разношерстные люди.

В этом плане Питер более цельный. Но и здесь нужны исследования.
Яна:
Тебе ближе Питер или Москва?
Андрей:
Москва. Я жил в Петербурге 4 года и очень любил его. Но сейчас для меня Москва — лучший город Земли. Потому что здесь ты можешь быть кем угодно и тебя никто не осудит. В Питере многое инертно, медленно. Питер, как мне кажется, достаточно консервативный город. Там люди, в большинстве, не хотят меняться. Плюс это все-таки бедный город по сравнению с Москвой. Да, из регионов когда приезжаешь, то это может быть достижением. Спальные районы Петербурга более депрессивны, чем спальные районы Москвы, в пределах МКАДа точно. В Петербург мне нравится приезжать на Сапсане, гулять по центру и уезжать.
Яна:
Кто такой русский человек?
Андрей:
Это сложный вопрос. Я сам родом из очень русского региона, из Вологодской области, — там 98 процентов русских. Только когда я уехал оттуда, то узнал, что в других регионах проживает очень много национальностей. Мы, русские, достаточно ленивые, простые люди, иногда это очень нам мешает. Иногда мы нелюбопытные люди, необязательные. Но при этом добрые, милые, гостеприимные. Сейчас я говорю больше про северян, про южан не могу ничего сказать. Северяне могут быть с виду грустными, но это только оболочка: снаружи они холодные, но внутри горячие, просто к ним нужно найти особый подход. Сейчас я говорю про проблемные точки в русском менталитете, потому что больше с таким сталкивался.

А еще нам присуща наивность, некий инфантилизм. «Мне не важно, что происходит в моей стране» — глупость от незнания. Так же люди не понимали, что происходит в 91-ом году, они жили свою жизнь, не хотели погружаться в общественную повестку.

Сейчас я общаюсь с ребятами из Кыргызстана, из Казахстана. И вот что я заметил: кыргызы очень похожи на русских, они тоже простые, добрые. А казахи, например, более хитрые, напоминают мне татаров. Хотя это соседние страны, в которых условия для развития похожи.
Яна Нестерова:
Где ты был в России?
Андрей Дорожный:
Начну с того, что лет до 24 я вообще никуда не ездил, не путешествовал. Так вышло: родители не путешествовали, поэтому я не понимал, что это такое — путешествовать. Но при этом я всегда хотел узнать, что там за этой горой, за этим лесом. Однажды к нам в город приехал Антон Кротов — путешественник, забавный дядька. Я пошел к нему на лекцию «Как начать путешествовать». А у меня было 500 рублей в кармане. Он спрашивает: «У вас есть электрички? Вот садитесь в электричку, едете в ближайший город от вас час-два. Сухари умеете сушить? Воду можете с собой взять?»

В итоге я взял сухари и воду, пленочный фотик, поехал в соседний город на один день, и мне так это понравилось! Так началась моя жизнь путешественника. Объехал Вологодскую область почти всю, куда можно было выехать одним днем. Потом переехал в Питер, и мы с ребятами начали ездить по Ленобласти. Потом путешествия стали дальше, но принцип остался тот же. Я старался вытянуть максимум интересного из места.

Например, городок под Череповцом — Кадуй — на самом деле, ни о чем город. Но ты пытаешься найти все интересное, что там может быть. Это похоже на квест: побывать в месте, которое мало кто видел, и найти там что-то интересное. Это дало очень сильный рост. После таких поездок я научился копать и видеть красоту, интересные детали в любом месте, даже если это дно. Сейчас я уже езжу далеко, но паттерн использую тот же самый. Можно увидеть где угодно что угодно, просто важно то, как ты подготовишься к путешествию, что прочтешь, с кем пообщаемся до поездки.
Яна:
Куда ты ездил в последний раз?
Андрей:
Мое последнее путешествие было на Плато Путорана. Мне кажется, после фильма «Территория» многие туда захотели попасть. Это очень красивые места. Оно находится в 200-300 километрах от Норильска, но туда нет нормальной дороги, туда можно добраться только по воздуху. Поэтому их аэропорт — это главный хаб всей близлежащей территории. Я очень хотел туда попасть, поэтому я взял поход, но он был не очень хороший: были плохие инструктора, много людей и плохая погода. Конечно, я могу сказать, что опыт был бесполезный, потому что за эти деньги можно было съездить куда угодно, в любое теплое классное место. Но человеческий организм всегда перерабатывает все в полезный для себя опыт. Кто-то любит Турцию 3 звезды, а кто-то Плато Путорана. И я прекрасно понимаю тех людей, которые выбирают 3 звезды.

Это просто каменная пустыня на тысячи километров вокруг, где ничего нет. Голубика есть, люди есть, маршрут есть, еда на вас есть и все. Это просто время, которое у тебя есть. И вот ты идешь. Было несколько интересных видов, например, водопад.
Яна:
А был ли позитивный опыт подобных путешествий?
Андрей:
Из позитивного опыта походов — это Камчатка. Там была хорошая погода, отличная компания. Мы наслаждались всем. Камчатка, на мой взгляд, это самое топовое место в России с точки зрения походного туризма. Конечно, там нет комфортабельный отелей и Апероля шприц, но зато там есть классные картинки. Я восхищался каждым пейзажем. Мы много, конечно, видим картинок в Интернете, но там они не оживают. Мне кажется, важно, чтобы трекинг был по красивым местам. Например, я не вижу смысла идти в поход по Вологодской области, потому что там просто лес. Мой совет: при покупке тура обязательно нужно смотреть на содержание маршрута, чтобы понимать, что каждый день вы будете видеть что-то вау. Иначе все будет очень грустно.
Яна:
Где бы ты еще хотел побывать в формате похода?
Андрей:
Короче, я решил, что раз в год похода мне будет достаточно. Но я точно хочу посетить Узбекистан, Фанские горы в Таджикистане. Еще хочу посетить Драконовы горы в Африке, там тоже очень красиво и как раз сейчас открыто для туристов. Казказ. Я люблю автономные длинные походы, на неделю и больше. То есть походы на пару дней меня не заряжают. Мне нравится, когда у тебя полный детокс. Лучший отдых — это отдых без Интернета. Когда ты в походе, ты не паришься о том, что происходит в мире. Когда ты возвращаешься к связи, то понимаешь, что без этого всего можно жить, ничего страшного не произошло. Все идет своим чередом. Ты просто обнуляешься. От попутчиков очень многое зависит тоже. Вот на Камчатке, например, повезло с компанией, в других походах везло меньше.
Яна:
Тебе нравится походный отдых?
Андрей:
Я привык к не очень хорошим погодным условиям, так как долгое время занимался археологией. Я просто-напросто привык к грязи, холоду, палаткам. Я полгода своей жизни прожил почти полностью в палатке. Когда я занимался археологией, мне было абсолютно комфортно в таких условиях, самое главное, чтобы была какая-то крыша и спальник, пенка. Мне было комфортнее жить в палатке, чем дома в уютной обстановке. А сейчас я уже, видимо, вырос. Вот есть отель 4 звезды — я лучше там поживу. Просто потому что у меня появились на это деньги. Но все равно классно, что я когда-то это испытал.
Уникальное торговое предложение
Интерактивный атлас России
Благодаря Н.Ю. Замятиной в 2015 году появился Интерактивный атлас России.

Авторы: «С января по март 2015 года мы провели „перепись“ части этого населения, собрав информацию из анкет пользователей социальной сети „ВКонтакте“, находящихся в открытом доступе. Мы проанализировали в этих анкетах информацию об учебе, месте жительства, дате рождения и дружеских связях. Результат анализа представлен на данном сайте в виде интерактивных карт».
Яна Нестерова:
Почему ваш подкаст «Слово пацана» получился таким искренним?
Андрей Дорожный:
Так повелось. Видимо, у каждого участника нашего подкаста был запрос на участие в таком проекте. Мне кажется, это была моя первая психотерапия. Я почему-то наконец рассказал то, что больше никогда и никому не рассказывал и, возможно, не расскажу. Почему-то это оказалось очень легко: проговорил и отпустил, стало легче. Мне кажется, что такой формат сродни психотерапии, и конечно, помогала поддержка слушателей: «Чувак, это нормально. А вот у меня такое было, а у меня такое». Такая психотерапия пацанская.

Мужчины обычно редко говорят на такие темы, они менее открытые. Но в этом и была изначальная фишка нашего подкаста: 3 мужчины, 3 отношения к жизни. Когда я услышал эту концепцию, я с первого предложения согласился участвовать. Это действительно круто, это крутой продукт, который хочется слушать. Была изначально хорошая идея, потом она наложилась на персонажей, у каждого из нас есть свой богатый жизненный опыт, плюс-минус все поработали в медиа. Как-то все сошлось.

Изначально я хотел структурировать беседу, чтобы в разговоре идти по вопросам. А потом я подумал, что разговор может идти так, как мы хотим. Это тоже очень показательная штука, потому что по психологическому типу я очень люблю контроль, и это для меня испытание. Немного пугает, но это интересно. Иногда мы вырезаем какие-то вещи: например, неуместные шутки. Конечно, в этом подкасте есть нечто сексистское, но это больше наша изюминка. При этом мы из другой эпохи, мы выросли в другом мире. Мы пытаемся уложить старые правила, в которых мы были воспитаны, на реалии нового мира. Это тоже некий конфликт.
Яна:
Какая аудитория у вашего подкаста?
Андрей:
Я думаю, что больше девушек, но при этом много молодых людей 18-20 лет. Интересно, как это работает. Мы стараемся на своем примере дестигматизировать что-то, говорим, что вот это — нормально. Нормально вести себя плохо, нормально вести себя хорошо, нормально с кем-то расставаться, врать, мы с таким сталкиваемся это жизнь. Мне очень нравится, что много людей молодого возраста нас слушают. Это очень хорошо.

Мы всегда говорим, что мы не эксперты, мы делимся своим опытом. Мы просто занимаем ваше время, рассказывая истории. Но как решать какие-то вопросы, жить, — это вам решать.
Мы про изменения, про то, что мужчины могут быть другими. Потому что есть стереотип, что на мужчине висит все, что образ мужчины — это про важность. А на самом деле, мужчинам тоже нужна поддержка и в 30, и в 40, и в 50. Как бы там ни было, новый дивный мир сложный, нужно как-то вести себя по-другому, точно понятно, что делать не нужно, а что нужно делать — непонятно.
Яна:
На какие темы вы хотели бы еще поговорить?
Андрей:
Список тем на третий сезон подкаста составлял я. Мы ушли от отношений. У нас первый и второй сезон был посвящен этой теме. В ноябре прошлого года вышел выпуск про образование, например. А еще мне хотелось бы поговорить про роль мужчины и про то, как вести себя мужчине в 2022 году, кто он такой, как этично подкатить в 2022 году. Про девушек 21 века в обществе говорят, на мой взгляд, достаточно много, а про мужчин меньше.

Сейчас правила меняются, поэтому тебе нужно быть новым человеком, а каким — непонятно. Мне кажется, про это хорошо говорят в подкасте Туманова «Мужчина, вы куда?». Там обсуждается роль мужчины, переосмысляются поступки.

Мы еще не сформулировали образ мужчины 21 века. Сама концепция отношений сильно меняется, и мы не определили новые форматы, кроме классических отношений. Никто не понимает, как работают разные типы отношений, с детьми, без детей. Традиционная семья, как хозяйственно-экономическая единица, уже умерла. Это наследие, которое нам досталось, живем с этим, как получается.

Мы живем в непростое время, когда нового не существует, его надо создавать. Спокойно жить, когда у тебя есть модель. А когда нет? Очень много вызовов — мы будем изобретать новое и нас ждет очень много открытий. Будущее прекрасно.
Яна Нестерова:
Как ты думаешь, а какое будущее ждет наш мир?
Андрей Дорожный:
Нас впереди ждет только хорошее, серьезно. Медиа, бывает, очень сильно нагнетают, что вот мы хуже живем с каждым годом, катастрофы и так далее. Но если посмотреть в исторической перспективе, то мир стал лучше. Если не учитывать коронавирус, то люди стали дольше жить, мы в большинстве своем сытые, у нас есть где жить, у нас не так много бездомных, у нас (конечно, относительно) стало меньше сирот. Люди стали больше зарабатывать, стало больше свободного времени, которое можно тратить на жизнь. Это, бесспорно, все будет развиваться. У нас появилось очень много сервисов, которые упрощают нам жизнь для того, чтобы мы могли заняться чем-то важным именно для себя.

Большинство людей воспринимают это как должное, но вообще важно это ценить. И мир будет также развиваться в сторону улучшения качества, комфорта, продолжительности жизни.

Конечно, есть и проблемы. Например, второй демогарафический переход. Сейчас население стран Азии и Африки будет очень сильно расти, потому что там улучшается уровень медицины, а рождаемость там и так большая. Но фишка в том, что людей будет сначала больше, а потом сильно меньше. И вроде как мы боимся перенаселения, но все перекроется естественными процессами: в развитых странах люди меньше рожают, чем в развивающихся.

Или экологическая движуха: мы об этом говорим, мы уже сами осознаем проблему и начинаем что-то предпринимать. Говорят, что древесный уголь появился раньше, чем первое дерево срубили, то же самое и про нефть. Другие источники энергии появятся раньше, чем закончится нефть. Да, я иногда беру пакет в Пятерочке, но в то же время я тоже делаю что-то полезное для экологии. Если, например, сейчас во всех барах перестанут давать трубочки, — это будет гораздо эффективнее, чем я не использую очередной пакет. Инфраструктурные решения тоже возникают, у бизнеса, например. Мы просто живем в классном мире!
О себе
О людях
О путешествиях
О подкасте
О будущем
Дата публикации: 14.02.2022