Андрей Першин
Латвия, г. Рига
Иной России
"Мое острое желание ухватиться за все эти невидимые нити нашей страны. Я не могу точно понять, но скорее всего, это внезапно возникшее чувство обостренного ощущения себя и всего того, что вокруг. Это всего лишь мое желание найти ту самую идеальную Россию, словно это родственное чувство к потерянному близкому человеку.
Это ощущение той сакральной России,

которой уже нет"
Река Волга, берег города Тутаева, Ярославская обл. Фото: А. Першин, 2014
*На мобильных устройствах данный материал изучайте с перевернутым экраном
*Нажми сюда
Видеодизайнер. Родился в деревне Чепца, Удмуртия. Учился в Ижевске по специальности "Международные отношения". В настоящий момент проживает в Риге, работает в интернет-издании Meduza. Ведет фотоблог в Instagram. Документальные работы Андрея можно увидеть на Vimeo.
Иная Россия: С чего началось твое творчество?
Андрей Першин: Сначала я очень много экспериментировал с видео. Но то, что происходило в моей голове, не всегда получалось реализовать. Есть одно видео, где я привязал к камере лист и сделал так, что он парит и летает, но многие не поняли даже, что это лист. А потом я осознал, что посредством анимации возможно реализовать то, что технически создать сложно. Можно просто это нарисовать. В последнее время мне видеоформат больше нравится, немного устал уже от анимации. Сейчас и фотографии больше в моей жизни.
И.Р.: Что для тебя анимация, и какой путь ты преодолел, чтобы профессионально ей заниматься?
Андрей П.: Могу сказать, что анимация — мое дело. Я больше ничего и не умею, кажется...С детства я увлекался рисованием. Во время учебы в университете я подрабатывал, и когда появились лишние деньги — купил себе фотоаппарат, обычный такой, мыльницу. Тогда я много кем работал, на тот момент как раз в общежитии, чистил мусоропровод. Нашел там светильник сломанный, вот такой прям советский, чугунный вроде. У него не было лампы, а вместо лампы я поставил сверху камеру. Это был мой первый штатив, и он был очень удобный! Мне кажется, у меня до сих пор такого нет. И вот я начал рисовать. Первую свою анимацию я делал при помощи режима интервальной съемки. Она была очень популярна в то время. Потом я понял, что можно ведь покадрово анимацию создавать, купил себе доску для маркеров и уже на доске рисовал. Я поражаюсь тому, сколько у меня времени тогда свободного было, потому что всё это очень долго делается. Есть у меня один мультик, «Город» называется, я два года его рисовал в свободное от студенческой жизни время. Самое главное, что я продолжал его делать постоянно, несмотря ни на что. Начало и конец этого мультфильма очень сильно различаются, если приглядеться, потому что в жизни что-то менялось.

У меня очень долго было понимание того, что этим не заработать, что это просто хобби. Оно изменилось, когда я в Москву переехал. Там не было вообще ничего: ни денег не было, ни понимания того, что будет дальше. Просто искал работу быстро какую-нибудь, и мне повезло, меня один парень взял к себе. Он посмотрел на меня и спросил: "Что ты можешь делать?". У меня был с собой старый ноутбук, и я ответил, что анимацию могу. Он сказал: "Сделаешь ролик — возьму". И вот я начал работать в этом направлении, сам в процессе всё узнавал, тогда еще не было информации как таковой, не было обучалок в Интернете, учился потихоньку всему сам...
И.Р.: А что насчет фотографии, как инструмента для общения с обществом?
Андрей П.: Задумался. Я о фотографии много не думаю, я просто хожу и фотографирую. Я даже особо не присматриваюсь, всё на авторежиме снимаю. У меня как-то такое было в студенчестве: гулял по Ижевску, нафоткал кучу улиц, потом нашел эту папку огромную, сто фоток, и подумал: "Блин, не зря фотографировал". На них сохранено много мест, которые очень изменились. То есть ты видишь каждый день какой-то участок города, и не приходит в голову его сфотографировать, а потом спустя время всё меняется. И ты думаешь: "Эх, надо было сфотографировать". Так часто бывает.

И.Р.: Почему люди используют фотографию как средство сохранить память?
Андрей П.: Наверное, все это делают, потому что могут. Я где-то читал, что человек делает селфи, чтобы обозначить, что он есть. Скрытое желание зафиксировать момент, в котором ты есть. А я фиксирую это, когда снимаю всякие сараи в лесу. Еще у меня идет исторический подтекст везде. Пытаюсь найти места, где было что-то интересное, но не то чтобы глобальное. Интересное для меня, например. Я считаю, что если пять человек находит что-то интересным — это уже хорошо.
Я считаю, что если пять человек находит что-то интересным — это уже хорошо
И.Р.: Каких фотографов и режиссеров ты для себя выделяешь?
Андрей П.: Из ретрофотографов — литовец Антанас Суткус, который снял слепого пионера. Полароидные снимки Тарковского еще в памяти. Но это попсятина, наверное. А еще современный фотограф, который деревню сжег, Данила Ткаченко (прим. ред. Проект "Родина"). Мне сначала показалось: "О, ужас какой, как он смеет". А потом я понял, что у него был мощный подтекст, я бы так не смог. Вот его я запомнил.

Когда-то я фанател от режиссера Мишеля Гондри. Из-за него я снова начал рисовать в университете, в принципе. Слышал шутку, что обычно этот режиссер нравится девушкам-студенткам с филфака, но мне он тоже нравился. У него такие сумасшедшие клипы и фильмы, много всего происходит там интересного. Ты понимаешь, что можно много чего из подручных средств сделать. У него есть фильм «Перемотка», где шла пересъемка фильмов как раз подручными средствами. Потом меня очень впечатлил фильм «Наука сна», ну и «Вечное сияние чистого разума», конечно. Андрей Тарковский меня поразил в студенчестве, я тогда посмотрел «Андрея Рублева». «Зеркало» тоже неплохой, только он мне напомнил собранные на сорок лет вперед тренды Vimeo, всё-всё Тарковский в фильме насобирал. Много русских режиссеров хороших есть. Я вот недавно познакомился с Марленом Хуциевым, сильный фильм у него «Мне 20 лет».

Из последнего зарубежного меня впечатлил «Дюнкерк» Кристофера Нолана. Меня очень задела сцена в конце, не сам фильм даже. Когда солдаты отступили и возвращались домой, а их встречали как героев. Меня именно это задело, потому что я сразу спроецировал это на нашу историю, и мне так грустно стало. Там мысль: ты выжил, и в этом ты уже победитель. Этот фильм оставил меня без дара речи на полчасика точно. У меня такое редко бывает, загрузился сильно.
И.Р.: В чем, как тебе кажется, состоит главное признание для творца?
Андрей П.: Это когда не просто скажут хорошо или плохо, а что это похоже на тебя. Многие говорят, что мой стиль — разруха какая-то, депрессия, грусть. Парень как-то написал, когда я оживил панно ижевские: "Посмотрел, очень красиво, но в душе какая-то грусть появилась". Мне хочется и дальше в таком стиле работать, чтобы зрители смотрели, им нравилось, и появлялась какая-то тоска непонятно по чему. Но не хочется, чтобы было ощущение «всё плохо», а чтобы это было что-то светлое, светлая грусть. У меня есть три пресета для фото, которые я использую. Года два назад я их как-то накрутил и понял, что это идеально отражает меня по цветам и мироощущению.


И.Р.: С чего началась история "оживших" фотографий?
Андрей П.: На первой фотографии, которую я оживил, изображена напряженная девочка в московском автобусе, которая жутко смотрит в камеру фотографа Питера Тернли. Я оживил ее пару лет назад, и так пошло дальше. Я это делал по чуть-чуть, раз в три месяца какую-нибудь фотографию оживлял, а потом решил всё собрать и понял, что людям это интересно и в них это откликается. Иногда я много просматриваю материала, иногда не очень, что-то быстро находится. Крайний раз я прям усердно искал, смотрел, что же оживить. Я решил что-нибудь сделать из местного, потому что живу в Риге. И вот нашел фото женщины на заводе рижском и подумал, неплохо было бы сделать то, как она паяет детали. У меня анимация еще такая специально: люди выглядят немного как куклы, потому что я не могу сделать стопроцентно жизненно. Пытаюсь сделать так, чтобы это атмосферу какую-то создавало. Есть еще, конечно, люди, которые этим занимаются. Например, дизайнер Алексей Захаров, у него более технически качественно получается. Он недавно оживил фотографию, над которой я тоже работал. И вот интересно, что у него технически всё круче, но атмосфера совершенно другая.

С панно получилось вообще странно. Когда я был в Ижевске, решил снять панно, давным-давно у меня была эта цель. Я сделал одну анимацию, ничего не ожидая, и вдруг она разошлась по местным новостям. Тут я решил объединить несколько сразу, думал, ну может, опять в Ижевске напишет кто-нибудь. И это просто на весь мир разошлось в итоге: писали все, интервью хотели у меня взять. Я очень удивился, потому что думал, что это будет максимум Ижевску интересно. Один из самых приятных в этом плане момент, что видео выложили в паблике про путешествия Vandrouki (его много где выкладывали, но меня мало где отметили), написали, что вот в Ижевске, оказывается, очень интересно, вот вам дешевые билеты. И многие в комментариях стали спрашивать: "Да, действительно, а что там есть, а что там посмотреть?". То есть люди узнали о том, что такой город есть и заинтересовались им. После этого произошел всплеск интереса к советским панно. В городах по всей стране и за рубежом тоже. Еще мне недавно написали, что одно панно сохранили в городе Подольске благодаря общественному резонансу, которое вызвало мое видео.
И.Р.: Расскажи, пожалуйста, про большое путешествие по России.
Андрей П.: Мы с моей женой планировали отпуск в прошлом году. Меня всегда очень интересовал БАМ (прим. ред. Байкало-Амурская магистраль) и вообще русский Дальний Восток. У меня любимое занятие — это гугл-карты смотреть, по ним я просчитал маршрут. Поездка была запланирована как раз на майские праздники, и я подумал, когда, если не сейчас: есть деньги относительно, еще более менее молоды и нет никаких ограничений и обременений в виде животных и детей, то есть можем на две недели взять и куда-то исчезнуть. Просто уехать и увидеть всё, увидеть страну — то, что там, за Уралом. И мы всё увидели сполна. Владивосток, Биробиджан, Хабаровск, Комсомольск-на-Амуре. Весь восточный БАМ, Байкал, Северобайкальск, Удмуртия и Москва. У меня видео на ютюбе есть. Это было одно из лучших впечатлений. Думаю, что Исландия не так впечатлила, конечно. Вся Россия — это Ижевск по сути. Вот мое заключение.


*Нажми сюда
Владивосток, Биробиджан, Хабаровск, Комсомольск-на-Амуре. Весь восточный БАМ, Байкал, Северобайкальск, Удмуртия и Москва. Это было одно из лучших впечатлений. Думаю, что Исландия не так впечатлила, конечно
И.Р.: А почему впечатление оказалось таким сильным?
Андрей П.: Мы ехали в поезде и смотрели на просторы, места какие-то мистические. И чувство такое — оно, конечно, не очень хорошее, — ты едешь в поезде, смотришь и радуешься, что ты не снаружи. Болтали с пассажирами местными, и я говорил им: "У вас такая красота, многие в России точно никогда не видели этого, а у вас это везде: горы, тайга, реки. А мне в ответ: «Мы устали уже от красоты, хочется цивилизации». В видео я много про БАМ рассказываю, но достаточно нейтрально, чтобы не было никаких оценок. Мне показалось, что она очень покинутая и что всё осталось как лет десять назад. Туда не заходят сетевые магазины из-за их нерентабельности, продается низкокачественная продукция и рынки словно из 90-х — прямо действительно возвращаешься в детство. Давно я такого не видел, только в кино если. А там это везде. Если хочешь воспользоваться машиной времени, то это прямо БАМ. Пейзажи там, конечно, сумасшедшие. Я как-то написал в инстаграме про Владивосток, про бирюзовые волны, и уточнил, что такое видел только в Исландии. Мне за это настучали по голове в комментариях, что не комильфо так сравнивать места, что это говорит о маленьком и узком восприятии картины мира у меня. А меня это веселит. Вот в Рыбинске, например, местные турфирмы говорят, что Рыбинск — это российский Чикаго.




И.Р.: Какие города запомнились больше всего?
Андрей П.: Один из самых запоминающихся городов — это Биробиджан, наверное, потому что от него мы вообще ничего не ожидали. И я был настроен, что будет какая-то дичь, будет очень напряженно и опасно, но это оказалось каким-то сумасшедшим местом посреди ничего. То есть это Россия, Дальний Восток, какие-то болота кругом, и внезапно город, а там еврейская культура. И такая странная архитектура. Самое депрессивное место — это Комсомольск-на-Амуре. Ну и самое-самое — это Байкал, конечно, это no comments. Мы проезжали еще самый высокогорный участок РЖД по горному перевалу, вроде 1600 метров, где идет железная дорога, которая петляет по склонам. Про эту поездку у меня единственный блог на ютюбе, вот я его доделал и больше пока не хочу заниматься этим. Подумал, что про это точно надо рассказать.



И.Р.: Какие еще места в России хочется посетить?
Андрей П.: После этой длительной поездки по России мне надо было отдохнуть от Родины. Но если думать про будущие поездки, то очень хочется в Вологду, север русский посмотреть, Борисоглебский монастырь посетить и всё в таком духе, Соловки еще, например. На юге мне интересно побывать в Воронеже, Брянске, в Клинцах, где была зона заражения Чернобыльская. Плюс рядом есть город Новозыбков, где расположены украинские церкви барочные. Потом поселок Локоть, там была Локотская республика во время оккупации фашистской, ну и Белгород. Потому что он считается одним из лучших городов России, по многим параметрам. Такой оазис благополучия посреди депрессивных регионов. Интересно еще побывать в Курске или Орле.

Я всю жизнь жил около Урала, а Урал не видел. Я видел только Силезию, Карпаты, зато в прошлом году насмотрелся на столько хребтов сибирских, хватит надолго, я думаю.

И.Р.: А какое место в России ты можешь назвать любимым?
Андрей П.: Их слишком много, наверное. Ну это родина моя, поселок Кез и окрестности. Когда мы путешествовали через всю Россию, мы проезжали как раз ту деревню, в которой я родился, Чепца называется. У моей бабушки недавно был юбилей, и я ей сказал, что проехал столько всего в мире и за границей, но самое лучшее место для меня — это двор на улице Молодежной. Там такой деревянный барак, его видно иногда, когда составы не мешают, он весь кривой, косой, но мне кажется, что это одно из лучших мест в мире. Это Чепца, улица Молодежная, дом два. Они по адресу этому уже не живут, но я почти всё детство там провел. И еще деревня Абросята. Видео у меня про нее есть — «Живое». Эта деревня — крайняя точка моего района, она заброшенная, к ней нет дорог. Мы туда шли пешком километров десять, наверное, через лес. Помню, когда мы вынырнули из чащи и увидели этот простор, нас окутала волна тепла, как когда баню открываешь. Примерно то же самое было. Дома на холмиках покинутые...Походили, посмотрели, нашли дом учительницы биологии, и сразу видно, что это была учительница биологии, потому что вся полка в гербариях, хорошо сохраненных, и видно, что дом учительницы, потому что у советской интеллигенции всегда дома отличаются убранством. И там прямо на печках были выложены кирпичами цифры "2004" — ты понимаешь, что люди в то время рассчитывали здесь жить, но...Поодаль стояли какие-то трактора, и видно было, что они наматывают провода со старых столбов, как лангоньеры, которые пожирают Землю. Потом я собрал весь отснятый материал, нашел группу в Одноклассниках с бывшими жителями этой деревни, отыскал фотографии и совместил. И вот оно живое, оно есть.

И.Р.: Что такое "русский дух"?
Андрей П.: Я никогда не мог понять, что такое русский дух...В одно время я из-за этого начал читать и слушать писателя Юрия Мамлеева. Он много про русских говорил, но я еще больше запутался. Мне кажется, это про то, чтобы постоянно бороться за что-то, но точно не за лучшую жизнь. Это если анализировать жизнь мою и тех людей, которые меня окружают, моей семьи. То есть постоянно бороться с какими-то проблемами. Хотя я не могу говорить уже объективно, потому что за четыре года оторвался от России немного. Сейчас я ощущаю себя человеком, который приезжает наскоками, фотографирует и уезжает обратно. Я очень много вижу, что плохого есть у нас, но стараюсь на этом внимание не заострять, хочется больше говорить про что-то красивое, потому что творчества в наших русских душах гораздо больше, чем негатива, который нас окружает на улицах. В России со мной приключалось много не очень хороших историй, к сожалению. Поэтому я не всегда прямо говорю, что русский народ самый добрый и отзывчивый. От своих же получал еще сильнее.

Россия свой двадцатый век потеряла: три страны на одном месте, народ тут как не утомится. Мы все порождение хаоса и войн. Если бы не было войны, и нас бы не было всех. История моей фамилии интересная — Першин. У моей прабабушки фамилия Бузмакова, а ее первый муж был Першин, казак. И он на войне пропал без вести, погиб скорее всего. И в то время она вышла замуж за другого, у них родился мой дед, но фамилию она ему дала первого мужа. Так что я унаследовал фамилию неизвестно где сгинувшего русского мужика. Даже моя фамилия появилась благодаря этому хаосу.

Россия свой двадцатый век потеряла: три страны на одном месте, народ тут как не утомится
И.Р.: Как твое мировоззрение изменила латвийская культура?
Андрей П.: На самом деле, она намного ближе к русской культуре, чем к немецкой или какой-либо другой. Но мы столько здесь натворили дел, что никакая близость культур не помогает. Я их понимаю, с одной стороны. Трудно не понять. Я из другого поколения людей и отношусь к этой стране, как к отдельной, язык подучил и знаю на базовом уровне. Мне очень нравится Латвия. И нравится именно тем, что она сильно связана исторически с Россией, здесь очень много русских старообрядческих, староверческих следов. Самый большой старообрядческий храм в мире здесь расположен, кстати. Был еще замечательный автор Георгий Иванов. И у него есть рассказы про Ригу, стихи хорошие.

Если бы я был страной или городом, я был бы Ригой. Эта страна не очень насыщенна жизнью, многие уехали после её вхождения в Евросоюз. Такой здесь провинциальный дух витает, а я, как человек из провинции, после Москвы быстро перестроился и чувствую себя как дома. Рига по размеру как Ижевск. Для москвичей это маленький город, для меня — большой. Моим коллегам-москвичам здесь, конечно, тяжеловато, они не привыкли к таким масштабам.

Когда ты отдаляешься от Родины по естественным причинам, уже как турист себя здесь чувствуешь. Необычное такое чувство — в Москве туристом себя ощущать — я бы сказал, приятное. Я еще больше стал любить Россию, конечно. Это идеальное место, чтобы любить Россию на расстоянии, вот так могу сказать.

И.Р.: Кто или что может спасти мир?
Андрей П.: Ну сейчас это очень актуальный вопрос — мир спасет вакцина:) Вакцина любви, вакцина эмпатии! Но бывает, эмпатия чересчур работает, как у меня: я такой забитый удмурт наполовину, когда захожу в автобус, чуть ли не в самый угол забиваюсь, чтобы никому не помешать. Надо всё-таки всё делать в меру!


Дата публикации: 08.04.2020
Автор фотографий: А. Першин
Дорогие читатели!
Если вы изучаете эту страницу на мобильном устройстве, перейдите в браузер и переверните экран для более комфортного просмотра. Спасибо за понимание!